Представьте две группы людей, обе имеющие тяжелые расстройства личности, нелегкое детство и множество жизненных трудностей. Однако их отношение к диагнозу кардинально отличается. Первые говорят о своем состоянии тихо, полные стыда, в то время как вторые гордо подчеркивают свою индивидуальность, воспринимая диагноз как суперспособность. Как так получается, и что стоит за этой разницей?
Это исследование касается пограничного расстройства личности (ПРЛ), нарциссического расстройства личности (НРЛ) и антисоциального поведения (психопатии). В нем рассматривается, как травма формирует различные защитные механизмы и почему некоторые люди так крепко привязываются к своему эмоциональному «щитку», что не желают его сбрасывать.
Стыд и гордость: парадокс восприятия
Многие люди с ПРЛ приходят на терапию, ощущая себя «сломленными» и «неправильными». Их эмоции непредсказуемы, порой разрушительны для самих себя и их отношений. Ощущение пустоты и панический страх отвержения — характерные черты их переживаний. Для них диагноз становится клеймом, создающим глубокий стыд и желание избавиться от страданий.
Ситуация буквально противоположная у тех, кто страдает от НРЛ или психопатии. Многие из них не стремятся к терапии, так как чаще эмоциональные проблемы затрагивают их близких. Они воспринимают свою холодность как «рациональность», манипуляции — как «искусство ведения переговоров», а отсутствие эмпатии — как «сильный характер». В интернете нарциссы и психопаты зачастую романтизируют свои черты, изображая их как преимущества для достижения успеха. Это создает вопрос: почему боль одних вызывает стыд, а других — гордость?
Детство как основа формирования личности
Чтобы понять эту динамику, важно взглянуть на детский опыт. У большинства людей с подобными расстройствами в детстве были тяжелые обстоятельства. Исследования показывают связь между травмой и развитием расстройств личности во взрослом возрасте. Однако травмы могут варьироваться от физического насилия до гиперопеки, когда родители «подавляют» ребенка любовью.
Ребенок, в будущем ставший обладателем ПРЛ, остается эмоционально открытым, его потребности продолжают быть актуальными, но он утрачивает веру в постоянство любви. В свою очередь, тот, кто станет нарциссом или психопатом, воспринимает привязанность как слабость и строит защитные механизмы, избегая уязвимости.
Крепость эмоций: защита и сопричастность
Таким образом, и нарциссизм, и психопатия могут восприниматься как форма защиты. Нарцисс создает идеализированное «Я», которое становится его защитником, а психопат формирует стойкую броню из дерзости и игнорирования норм. Эти конструкции обеспечивают иллюзию контроля и безопасности.
Однако именно эта гордость за свою «броню» становится барьером для исцеления. Человек с НРЛ или психопатией считает, что его расстройство — это выбор сильной личности, тогда как человек с ПРЛ, испытывающий непод контролируемый поток эмоций, чувствует себя слабым и беспомощным.
Осознание этих отличий может помочь нам лучше понять и сочувствовать тем, кто по ту сторону диагноза. Это даст возможность поддержать тех, кто стыдится своего опыта, и gently показать гордым нарциссам и психопатам, что есть иные, менее закрытые пути к взаимодействию с миром.
