Семён вернулся, когда Тихон уже погрузился в сон. За столом, в ожидании утра, женщина Cleaning картошку, на автомате выполняя свою рутинную работу. Мысли её были заняты словами старика, которые вновь звучали в голове: «Зерно-то моё было…» С каждой минутой становилось всё яснее, что речь шла не о собственности, а о глубоком чувстве ответственности. Это зерно было для него не простым материальным объектом, а чем-то, что следовало сохранить, как будто оно было поручено ему от самих небес. Теперь его лишили даже возможности гордиться этой заботой.
Семён занял место за столом и, посмотрев на женщину, тихо спросил:
— Что ты думаешь?
— Он мне тетрадь показал.
— Какую тетрадь?
— Рабочую, из узелка. Она полна записей о дежурствах, замках, мешках и, что самое интересное, упоминается Гущин.
Муж замер на мгновение, обдумывая услышанное, прежде чем наклониться ближе.
— Покажи её.
— Не сейчас. Он уснул. Завтра обязательно спросим.
— Даш… — Семён потер переносицу, как будто у него возникло предчувствие. — Ты знаешь, в что мы впутываемся? Гущина здесь уважают. Его сын работает в районе. Если мы начнем копаться…
— Я ни в какие дела не влезаю. Просто слушаю старика и запоминаю.
Семён долго смотрел на свои руки, осознавая всю сложность ситуации. Затем встал, стянул с себя рубаху и легкостно уснул.
— Ладно, завтра покажешь тетрадь, — сказал он перед тем, как окончательно погрузиться в сон.
