Лесник Егор — герой с тяжёлым грузом на плечах. Он не пришёл с пустыми руками в зимовье: в его заплечном мешке — хлеб, сушёные грибы и тревожные новости из окрестностей. По другую сторону болота идут поиски, организованные чиновниками. Говорят, что семья мельника выжила и выбралась наружу.
— Степан Ильич лично принимает участие, — шептал Егор, взглянув вокруг. — У них ружья. Приказано взять живьём, если потребуется...
Этот намёк остался не высказанным, но все поняли его значение.
В зимовье Пахом Ильич, словно в ловушке, устроился на нарах, перебирая свои бумаги — единственное, что осталось от его прежней спокойной жизни.
Eфросинья молилась, а Любава взгрустнула, наблюдая за Матвеем. Он стоял у окна, стиснув руку о косяк, отчего костяшки пальцев побелели.
— Нужно уходить, — сказал он, оборачиваясь к ним.
— Куда? — спросил Пахом. — Кругом болото.
— Я знаю путь, — уверенно заявил Егор, указывая на малоизвестную тропу.
Собрались быстро. Забрав самое необходимое: тулупы, хлеб, соль, образа, их следовало замести. Грустно покидая зимовье, Любава увидела, как дым из печи ещё струился из трубы, выдавая их местонахождение.
— Вперёд, — произнёс Матвей, крепко сжимая её руку.
Лес встретил их тьмой — солнце уже скрылось за горизонтом, оставляя только багряную зарю. Егор, как опытный следопыт, уверенно ориентировался в темноте, сворачивая с тропы и замешивая следы.
Но вскоре они столкнулись со сложностями. Любава поскользнулась и упала, но Матвей подхватил её, ощущая, как бьётся её сердце. К усталости, переполненной страхом, добавлялись новые трудности, и когда они достигли старой ели, едва дыша, им требовалась передышка.
— Сколько до скита? — спросил Матвей.
— Если поспеем, дойдём к утру, — ответил Егор, углубляя уверенность в их пути.
После первых выстрелов и собачьих лайов предстояло нестись по лесу, роняя ветки и переваливаясь через преграды. Пахом, несмотря на усталость, почти нёс Ефросинью, молитвы которой прерывали лишь хриплые стоны.
Чувствуя, как силы покидают её, Любава полагалась на Матвея, который как стена защищал её. Когда они достигли водоёма, Егор уверенно вел их по ледяным камням, а Любава боролась с холодом и своим страхом.
Пройдя через вырубку, под лунным светом, все увидели следы — множество. И тут раздались выстрелы вновь, приближаясь к ним.
— Заключили! — скомандовал Егор и, отодвинув пальцем участок листвы, направился впереди, оставляя следы. Они спешно бежали, не считаясь с усталостью, когда в лесу материализовалась старая мельница, где их ожидал Егор.
Упорная борьба за выживание
Егор преградил им путь, когда уходили к скиту, задерживая противников выстрелами, лишь бы выиграть время.
— Беги, — молил Матвей, привычно осознавая, что нуждается в каждом, и в то ж время не желая терять её.
Но спрятавшись, Любава почувствовала, как что-то в ней ломается, когда тишина повисла над лесом. Надежда иссякает, когда вдалеке уже не слышно русалки, но обращается к свету помеченному надеждой.
Скорбь и ожидание
Прошло время, но Эфросинья молчалива, всякий раз погружаясь в молитвы. Федька смотрел на Любаву, которая не могла забыть их потери, еще не осознав как жить дальше.
— Можно ждать, пока будет надежда, — шептала она, прижимая руку к груди.
