Стыд и гордость: как психические расстройства формируют уникальное восприятие себя

Представьте две группы людей, обе имеющие тяжелые расстройства личности, нелегкое детство и множество жизненных трудностей. Однако их отношение к диагнозу кардинально отличается. Первые говорят о своем состоянии тихо, полные стыда, в то время как вторые гордо подчеркивают свою индивидуальность, воспринимая диагноз как суперспособность. Как так получается, и что стоит за этой разницей?

Это исследование касается пограничного расстройства личности (ПРЛ), нарциссического расстройства личности (НРЛ) и антисоциального поведения (психопатии). В нем рассматривается, как травма формирует различные защитные механизмы и почему некоторые люди так крепко привязываются к своему эмоциональному щитку, что не желают его сбрасывать.

Стыд и гордость: парадокс восприятия

Многие люди с ПРЛ приходят на терапию, ощущая себя сломленными и неправильными. Их эмоции непредсказуемы, порой разрушительны для самих себя и их отношений. Ощущение пустоты и панический страх отвержения характерные черты их переживаний. Для них диагноз становится клеймом, создающим глубокий стыд и желание избавиться от страданий.

Ситуация буквально противоположная у тех, кто страдает от НРЛ или психопатии. Многие из них не стремятся к терапии, так как чаще эмоциональные проблемы затрагивают их близких. Они воспринимают свою холодность как рациональность, манипуляции как искусство ведения переговоров, а отсутствие эмпатии как сильный характер. В интернете нарциссы и психопаты зачастую романтизируют свои черты, изображая их как преимущества для достижения успеха. Это создает вопрос: почему боль одних вызывает стыд, а других гордость?

Детство как основа формирования личности

Чтобы понять эту динамику, важно взглянуть на детский опыт. У большинства людей с подобными расстройствами в детстве были тяжелые обстоятельства. Исследования показывают связь между травмой и развитием расстройств личности во взрослом возрасте. Однако травмы могут варьироваться от физического насилия до гиперопеки, когда родители подавляют ребенка любовью.

Ребенок, в будущем ставший обладателем ПРЛ, остается эмоционально открытым, его потребности продолжают быть актуальными, но он утрачивает веру в постоянство любви. В свою очередь, тот, кто станет нарциссом или психопатом, воспринимает привязанность как слабость и строит защитные механизмы, избегая уязвимости.

Крепость эмоций: защита и сопричастность

Таким образом, и нарциссизм, и психопатия могут восприниматься как форма защиты. Нарцисс создает идеализированное Я, которое становится его защитником, а психопат формирует стойкую броню из дерзости и игнорирования норм. Эти конструкции обеспечивают иллюзию контроля и безопасности.

Однако именно эта гордость за свою броню становится барьером для исцеления. Человек с НРЛ или психопатией считает, что его расстройство это выбор сильной личности, тогда как человек с ПРЛ, испытывающий непод контролируемый поток эмоций, чувствует себя слабым и беспомощным.

Осознание этих отличий может помочь нам лучше понять и сочувствовать тем, кто по ту сторону диагноза. Это даст возможность поддержать тех, кто стыдится своего опыта, и gently показать гордым нарциссам и психопатам, что есть иные, менее закрытые пути к взаимодействию с миром.